Гашицой: Мать и сестра Людмилы Вартик вынуждены бороться за элементарные процессуальные права

По ее словам, адвокатам неоднократно приходилось подавать ходатайства и жалобы, чтобы получить доступ к материалам дела, добиться приобщения доказательств и проведения экспертиз, передает unimedia.info

«Государство не должно превращать семью погибшей в процессуального противника», — заявила Гашицой в опубликованном в социальных сетях видео.

По словам адвоката, в последние месяцы она и ее коллега Габриела Корнакер получили множество сообщений от людей, интересующихся ходом расследования.

«За последние месяцы и я, и моя коллега, адвокат Габриела Корнакер, получили десятки, возможно, даже сотни сообщений. Почему по этому делу тишина? Почему вы больше ничего не рассказываете? Что на самом деле происходит в расследовании или с самим расследованием? Правда в том, что зачастую даже мы не знаем, что вам ответить», — заявила Гашицой.

Она сообщила, что адвокаты проанализировали ряд постановлений, вынесенных органом уголовного преследования, и обжаловали те из них, для оспаривания которых, по их мнению, имелись законные основания.

Гашицой также рассказала о психологической экспертизе детей, назначенной органом уголовного преследования, который счел ее необходимой для установления истины по делу.

«Эта экспертиза была назначена не по инициативе правопреемников погибшей. Ее назначил сам орган уголовного преследования, который посчитал ее необходимой для установления истины по этому делу», — пояснила адвокат.

По словам Гашицой, впоследствии постановление о проведении экспертизы несколько раз менялось, в том числе в части состава самой экспертизы и комиссии экспертов. Адвокат утверждает, что защите стало известно об этих изменениях лишь недавно.

При этом, по ее словам, стоимость экспертизы должна лечь на семью погибшей и составляет около 90 тысяч леев.

«Самая большая проблема заключается в том, что экспертиза, которую государство посчитало необходимой для установления истины, в итоге создает огромную финансовую нагрузку именно для правопреемников погибшей. От них требуют около 90 тысяч леев. И не думайте, что речь идет об иностранном эксперте. Это экспертиза в Молдове», — заявила Гашицой.

Адвокат подчеркнула, что в уголовном процессе должен соблюдаться принцип равенства сторон.

«В любом уголовном процессе должно существовать равенство сторон. Но равенство не означает только то, что закон формально одинаково относится к обеим сторонам. Он должен обеспечивать им действительно равное отношение».

По словам Гашицой, государственные органы не должны воспринимать родственников погибшей как противников в процессе.

«Государство не должно превращать семью погибшей в процессуального противника, как это происходит в данном случае. Задача органа уголовного преследования — искать истину и проводить эффективное расследование, а потерпевшие и их правопреемники должны рассматриваться как равноправные участники процесса», — заявила адвокат.

Гашицой подчеркнула, что сторона семьи не требует никаких особых условий.

«Мы не просим для правопреемников каких-либо привилегий. Мы не требуем особого отношения. Мы просим лишь то, что любая жертва и любая семья, потерявшая близкого человека, имеет право получить в правовом государстве: справедливую и прозрачную процедуру, направленную исключительно на установление истины», — заключила Виолета Гашицой.

Напомним, что 3 марта Людмила Вартик, по предварительным данным, выбросилась с верхнего этажа жилого дома в Кишинёве. Спустя несколько дней в публичном пространстве появилась информация о том, что женщина могла подвергаться насилию со стороны мужа — вице-председателя Хынчештского районного совета. После выдвинутых обвинений чиновник ушел в отставку.

Смерть Людмилы Вартик получила широкий общественный резонанс после заявления Национальной коалиции «Жизнь без насилия» о том, что женщина могла на протяжении нескольких лет подвергаться домашнему насилию. В организации предположили, что трагедия могла стать следствием этих злоупотреблений. Думитру Вартик отверг все обвинения.

Полиция сообщала, что женщина оставила предсмертную записку, на её теле не были обнаружены признаки насильственной смерти, а за последние пять лет в семье не было зарегистрировано обращений по фактам домашнего насилия.