Адвокат матери Людмилы Вартик: У меня ощущение, что мы боремся со следственным органом

Она утверждает, что вместо сотрудничества защита вынуждена «бороться» с теми самыми учреждениями, которые должны способствовать выяснению правды. «У меня создаётся впечатление, что мы, то есть правопреемники пострадавшей стороны Людмилы и её адвокаты, фактически боремся со следственными органами за выяснение правды», — заявила адвокат защиты, передает unimedia.info

«Я только что закончила разговор с сотрудником уголовного розыска по делу Вартик, и я возмущена. Я остановилась и, честно говоря, подумала: разумно ли это, или мне следует записывать это видео и рассказывать об этом деле? И я пришла к выводу, что я все-таки должна это сказать, потому что подобное недопустимо. У меня сложилось впечатление, что мы, то есть представители пострадавшей стороны Людмилы и ее адвокаты, фактически боремся с уголовным следствием, чтобы выяснить правду. 

Понимаете, Уголовно-процессуальный кодекс очень четко гласит, что потерпевший, пострадавшая сторона, адвокаты пострадавшей стороны, сотрудник уголовного розыска и прокурор составляют обвинение. Это означает, что мы все должны быть командой. В этом и заключается суть уголовного процесса. Мы все должны быть командой. Мое личное мнение, я говорила вам с самого начала, у меня сложилось впечатление, что мы, адвокаты и представители пострадавшей стороны, матери и сестры Людмилы, должны бороться с уголовным следствием, чтобы были предприняты определенные процессуальные действия, чтобы у нас был доступ ко всем материалам дела, так что нас не обманут и правду от нас не скроют. Это ненормально. 

После того как я вышла от следователя, у меня осталось ощущение, которого не должно было быть, что дела идут не так, как должны, не в правильном направлении. Я договорилась со следователем прийти к нему, чтобы ознакомиться с проведенным экспертным заключением. Перед визитом я позвонила ему, и он сказал: «Госпожа адвокат, не приходите, потому что завтра утром в 8:30 я вызвал к себе госпожу Марию, мать Людмилы, чтобы она дала несколько очень важных дополнительных сведений». 

Тогда я подумала, что эти дополнительные заявления касаются существа дела. Возможно, нужно устранить некоторые противоречия, возможно, следует дать дополнительные показания после дальнейшего расследования, проведенного следственным органом. Я сказала: Хорошо, и, как оказалось, мы пришли только для того, чтобы подтвердить наш  запрос на эксгумацию, хотя это уже много раз обсуждалось, и был подан запрос, в котором подробно изложены все причины, согласны ли мы нести все расходы на экспертизу, эксгумацию и так далее, нас практически заставили сделать эту процедуру самим. И третий вопрос: Где похоронена Людмила Вартик?

Хочу отметить, вопрос задан в ситуации, когда этот же сотрудник в ходе наших обсуждений говорит нам, что получил от Думитру Вартика свидетельство, в котором точно указано место, ряд и так далее захоронения Людмилы Вартик на кладбище "Дойна". 

Скажите, пожалуйста, зачем нужно было вызывать эту женщину, которая… я не могу сказать, в каком она состоянии. Так вот, она… Она очень тяжело переживает горе. Она постоянно принимает таблетки. Зачем было вызывать ее в следственный орган и спрашивать о вещах, которые вам и так известны, или которые я могу вам сообщить и уже сообщила? А запрос на эксгумацию был подан очень подробно, и все остальное, что нужно или должно было выяснить следственному органу. Я могу предоставить все эти данные как адвокат, потому что у меня есть мандат. Мандат определяет все полномочия, и этот мандат подписан», — заявила Габриэла Корнакер.

«Поэтому я и говорю, что я действительно не хочу верить, что эта мера была запугиванием. Да. И я не хочу верить, что нам мешает сам следственный орган выяснить правду. Я не хочу в это верить и хочу верить, что в будущем у нас будет сотрудничество, чтобы правда в этом деле была установлена. Да. И давайте не будем сталкиваться с таким сопротивлением со стороны следственного органа. Это все, что я хотела сказать. 

И второй вопрос, который я хочу обсудить. У меня есть информация о том, что были заслушаны показания некоторых очень важных свидетелей, некоторые из которых давали показания несколько раз, но этих показаний нет в материалах уголовного дела, с которыми мы ознакомились 3 апреля 2026 года. Сегодня я рассказала об этом следователю, спросила, предоставил ли он нам все имеющиеся у него материалы дела. Я не называла конкретных имен лиц, дающих показания, хотя и знаю их. У нас также есть люди, которые параллельно с уголовно-следственным органом информируют нас о некоторых вещах, которые нам необходимо знать, или о некоторых подозрениях, которые необходимо проверить.

И что нам ответил следователь? Возможно, да, а возможно, и нет. Он не знает наверняка, потому что существует группа сотрудников уголовного розыска, и возможно, что одновременно ведется несколько процессуальных действий, и эти документы до него не дошли, а если и не дошли, то, значит, он нам их не показал. Тогда я спросила его: хорошо, я понимаю, что сформирована рабочая группа следователей и прокуроров, я понимаю, что, возможно, одновременно ведется несколько уголовно-процессуальных действий в разных местах, но эти процессуальные документы, после их составления, обычно в день их составления, отправляются в основное дело.

На что следователь ответил нам следующее: да, обычно так и должно быть, но я не могу сказать наверняка. Нужно подать официальное письменное заявление и, в общем, если что-то не нравится, обратиться с жалобой в компетентный орган. Что тут скажешь? То есть, помимо того, что нам требуется максимум интеллектуальных усилий для анализа всех этих доказательств и всей этой крайне сложной ситуации, прокурор также заставляет нас дополнительно работать, да, подавать жалобы, если что-то нам не нравится.

Я очень надеюсь, что этот подход, который совершенно неверен, будет пересмотрен властями.

И я очень надеюсь, что мы продолжим работать по одну сторону баррикад, чтобы все мы выяснили правду в этом деле», — заключила адвокат.

Напомним, что 3 марта Людмила Вартик, по предварительным данным, выбросилась с верхнего этажа жилого дома в Кишинёве. Спустя несколько дней в публичном пространстве появилась информация о том, что женщина могла подвергаться насилию со стороны мужа — вице-председателя Хынчештского районного совета. После выдвинутых обвинений чиновник ушел в отставку.

Расследование по делу о гибели Людмилы Вартик продолжается. Назначен ряд экспертиз, включая посмертную психолого-психиатрическую, которые должны помочь установить все обстоятельства трагедии.